Бог в моём сердце
Пора звать к вечерне. Говорят, в нашем храме удивительные колокола, звонят, как будто поют, хорошо становится на душе. Я смотрю на город с колокольни, и рука сама поднимается в охранный жест «крыло милосердия». Тревожное время грядёт, я буду об этом звонить. Мир погряз во страхе. Чума идёт в нашу сторону, я узнал об этом, наблюдая, как убегали крысы.
Я перебираю чётки. Бусинка за бусинкой отмеряют наш общий разговор. Я еле шепчу, но мой собеседник слышит каждый вздох. Он всегда со мной.
Бог в моём сердце
Забиты наглухо городские ворота, но поздно — чума уже внутри. Я слышу стоны больных, плач вдов и крики мародёров. И кружится, кружится вороньё.
Запах разложения и дым от погребальных костров доходит уже до священной земли и моей колокольни. Я не морщусь. Я иду звонить о том, кто нас никогда не оставит.
Бог в моём сердце
Впервые звон собрал всех. Я хочу сказать, всех, кто ещё жив. Мужчины, женщины, дети. В глазах пришедших царили страх и отчаяние.
Увидев меня, вышел вперёд один, судя по виду, разбойник:
— Вы… мы хотим, чтобы вы позаботились о детях. Мы собрали их со всего города. Видит бог, мне уже всё равно, что будет со мной, я заслужил свой ад, но пусть всевышний пощадит хотя бы невинных.
— Смысл не в аде, не ищи его в муках. Послушай совета, если ты не можешь просить о справедливости, то проси о милосердии.
Он рассмеялся мне прямо в лицо. Горький это был смех:
— Я потерял жену и друзей. И ты мне хочешь сказать, что я смогу с этим жить?! У меня руки по локоть в крови. И ты мне хочешь сказать, что мне достаточно только попросить, и меня услышат?!
— Спроси не меня, спроси Его.
Он облизнул пересохшие губы:
— А что… мне терять уже нечего.
Он задрал голову к расписным ангелочкам и страшно закричал:
— Милосердия! Милосердия для всех нас!!!
Стоявшие рядом люди отшатнулись, под их напором двери храма настежь распахнулись, ударившись о стены. От возникшего порыва ветра огонь с лампады, висевшей у распятия, дотянулся до свечей. И вот уже десяток огоньков осветили распятие. Кричавший о милосердии медленно опустил руки. Кажется, он кому-то что-то прошептал. А я впервые увидел, как огонёк зажигается в сердце.
Они выжили. Все. Правда, некоторые поменяли род занятий.
Давно всё это было, я уже совсем состарился, меня сменил новый звонарь. Сорван голос, молитвы читает шепотом, но зато колокола у него поют. Я слушаю звон, перебирая бусинку за бусинкой.
Бог в моём сердце